Познакомится девушкой в поселке пограничный

Знакомства в Пограничном - Сайт знакомств teolichata.tk

познакомится девушкой в поселке пограничный

Фото девушек, парней, женщин и мужчин для знакомства в Пограничном – ОГРОМНАЯ база РЕАЛЬНЫХ анкет людей – сайт знакомств. Многих парней и даже девушек привлек интерактивный тир. Горбачев А.А: «Я родился и вырос в маленьком пограничном поселке Брянской в ходе которой каждый желающий мог познакомиться с информацией о вузах ФСБ . Знакомства в Пограничном для серьёзных отношений, брака или дружбы. Добрый день милые девушки из Омска! Хочу встретить свою любовь, очень.

Однако при всем том в нем было что-то неуловимо чуждое, пугающее. Отчего ей стало так страшно? Для Джоун это было просто слово, и все же оно ассоциировалось с чем-то неизвестным и грозным.

По никто из обитателей поселка ни разу не упоминал, что встречал Келлза. Может быть, их заставлял молчать страх? Во всяком случае, Джоун с удивлением заметила, что Робертс, похоже, знаком с этим человеком. Келлз спешился и протянул руку.

Робертс неохотно ее пожал. Прикоснувшись к шляпе, Келлз бросил на Джоун быстрый взгляд. А тут еще мой охромел. Похоже, домой нам сегодня не попасть. Из поселка Билла Хоуда и, отсюда миль тридцать. Он что-то сказал своим спутникам, те отошли к большому кедру, стоявшему неподалеку, и принялись разгружать и расседлывать лошадей.

Робертс нагнулся возле Джоун, делая вид, будто тоже возится со своим тюком, и хрипло зашептал: Бьет без промаха, что гремучая змея. Дорога у него одна — в ад. Когда я последний раз его видел, на шее у него болталась веревка — его вели на виселицу. Только, говорят, дружки его отбили. Слушай, Джоун, взбреди ему сейчас в голову, он меня тут же прикончит. Прямо не знаю, что и делать. Ради Бога, придумай что-нибудь… Раскинь своим женским умом!

Дело-то совсем дрянь, хуже не придумаешь. Джоун едва держалась на ногах и с радостью села. Ее знобило, к горлу подступила тошнота, в глазах темнело.

Она понимала, что ей грозит страшная опасность — Робертс не стал бы зря такое говорить. Джоун была человеком смелым, да и к опасностям ей было не привыкать, но тут крылось что-то другое; похоже, по сравнению с этой, все пережитые опасности были пустяком.

Смысл слов Робертса до нее не дошел.

познакомится девушкой в поселке пограничный

С чего это его станут убивать? У него нет с собой ни золота, ни других ценностей. И на лошадей их вряд ли кто польстится. Наверно, опасность для них с Робертсом заключается в том, что ее, девушку, застигли в глуши, где она легко может стать жертвой звериных инстинктов этих бандитов. Ей не раз приходилось слышать о подобных вещах, только она никак не могла поверить, что такое может случиться и с. Конечно, Робертс ее защитит.

Джоун лихорадочно думала о том, что ей грозит, о своих догадках, о том, что же делать, и никак не могла сосредоточиться. Она еще — не знала, как поступить, даже если сумеет предугадать опасность.

Пока Джоун сидела под кедром, мужчины занялись устройством лагеря. На нее никто не обращал внимания. За работой они разговаривали, шутили и смеялись, как обычные люди. Келлз развел костер, принес воды, наломал про запас кедровых веток. Парень, которого они называли Билл, стреножил лошадей, второй развернул тюк, расстелил парусину и вынул из засаленного мешка продовольствие.

Небо горело закатными красками, все залил красноватый сумеречный свет. Вскоре он померк, лагерь окутала тьма. Робертс принес Джоун хлеба, кофе и кусок оленины. Они вроде бы. Да я все одно боюсь. Плохо, что ты такая красотка, плохо, что он тебя. Только, если они задумали что худое, у нас ничего не получится. Я все никак в толк не возьму, что у них на уме. Ты давай-ка прикинься тихоней. Робертс вернулся к костру. Она быстро съела и выпила все, что принес Робертс, и теперь, набравшись сил, могла спокойно обдумать положение.

Несмотря на страх, в ней пробудилось и любопытство. Ей пришло в голову, что в нависшей над ней опасности есть и что-то притягательное. Джоун была человеком эмоциональным, с сильной волей и отличной выдержкой.

Ее всегда тянуло к неизвестному, к свободе, влекло все, что, как ей казалось, обещало захватывающие приключения. Только такого никогда не случалось. Еще ребенком, часто к большому неудовольствию матери, она жадно поглощала книги, повествующие о вольной жизни на дикой природе, о приключениях на море, кровавых схватках.

Родители даже говаривали, что ей следовало родиться мальчиком. Вокруг царила непроглядная ночь. Через небо протянулось бледное узкое звездное облако — Млечный путь. В кедрах стонал ветер, ревел, раздувая негаснущий костер. В темноту ночи летели искры. Порывы ветра гнали к Джоун дым и сладковатый острый запах горящего кедра. Неподалеку, в зарослях кустарника, возились койоты, с далекого гребня горы доносился унылый вой волка. Ночевка под открытым небом была для Джоун делом обычным.

Ей довелось когда-то пересечь степи с караваном фур и не раз слышать воинственные крики индейцев.

познакомится девушкой в поселке пограничный

Приходилось целыми неделями искать с дядей золото, охотиться в горах. Но до этой ночи ни разу в жизни красота дикой природы не затрагивала ее так глубоко. Робертс, стоя на коленях, чистил сырым песком свою печурку. Было видно, как большая косматая голова его мерно покачивается в свете огня. Он не спеша водил рукой взад и вперед и, казалось, напряженно. Билл и его товарищ сидели, привалившись к обломку скалы, и тихо переговаривались.

Келлз стоял в свете пламени, медленно посасывая трубку и пуская вверх облачка дыма. Издали его фигура вовсе не казалась внушительной, лицо тоже не поражало воображенья. Однако и с одного взгляда было видно, что это человек необыкновенный. От него исходила странная сила и властность. Время от времени он, казалось, бросал взгляд в сторону Джоун, но полной уверенности у нее не было — глаз его было не разглядеть.

Куртка его валялась на земле, он стоял в расстегнутом жилете, мягкой клетчатой рубахе и небрежно повязанном черном галстуке. Бедра обтягивал широкий пояс, на котором в кобуре болтался тяжелый револьвер. Как странно он носит револьвер, подумала Джоун, ведь это очень неудобно — при ходьбе он обязательно будет бить по ноге.

Да и на лошадь так не сядешь — его все равно придется куда-то убрать. Он тут же вернулся и бросил Робертсу одеяло. Он сел у костра и, казалось, погрузился в свои мысли. Робертс отнес одеяло и потники под дерево, бросил их на землю и расчистил место от камней и сучьев. Он стал расстилать потники и одеяло и устраивать из них подобие постели.

Вдруг Джоуи почувствовала, что кто-то дернул ее за юбку верхового костюма, и нагнулась. Затем он вернулся к костру. Джоун прилегла и укрылась одеялом — но не оттого, что устала или хотела спать, а просто чтобы все выглядело как можно естественнее.

Раз Джоун послышалось, будто где-то звякнули стремена, зашелестел кустарник. Спустя некоторое время появился Робертс с седлом в руках и устроился неподалеку. Джоун чуть приподнялась и увидела, что Келлз сидит у костра один, погруженный в глубокую задумчивость.

Она снова осторожно улеглась и стала смотреть на яркие, холодные звезды. Что с ней будет? Об этом говорило все — ночные тени, тишина, присутствие этих чужих мужчин. Ее снова стала бить нервная дрожь. Только бы не заснуть, ни в косм случае не заснуть, говорила она. И вдруг се осенило: Она долго на все лады прикидывала, как это лучше сделать, и, если бы была на Западе новичком, обязательно попытала бы счастья.

Но теперь, по здравом размышлении, она поняла, что от этого плана лучше отказаться. Как незамеченной выбраться из лагеря? Как уйти от погони?

Book: Пограничный легион (сборник)

Как, наконец, найти дорогу домой? Уж лучше остаться тут с Робертсом. Приняв решение, Джоун успокоилась и притихла под теплым одеялом.

познакомится девушкой в поселке пограничный

Сонная истома охватила. Она твердо решила не засыпать, однако сопротивляться сну становилось все труднее. Огонь в костре гас, потом снова вспыхивал, теки сгущались, потом снова светлело — кто-то подбрасывал в костер кедровые ветки. В темноте раздавался глухой стук копыт стреноженных лошадей. Затих ветер, умолкли койоты. Глаза у Джоун больше не открывались, их словно склеило клеем. И постепенно из сознания ушло ощущение ночи, глуши, сонной теплоты постели. Когда Джоун проснулась, было светло, воздух пощипывал лицо.

Она широко раскрыла. Сна больше не было и в помине. Макушки кедров уже алели в лучах восходящего солнца. Потрескивал костер, в небо уходили голубые клубы дыма. В одно мгновение Джоун вспомнила, что случилось накануне, и села. Робертс и Келлз возились у костра. Тот, кого называли Билл, нес воду; второй парень уже пригнал лошадей и теперь их расстреноживал. На Джоун никто как будто не обращал внимания.

Она встала и первым делом пригладила растрепавшиеся волосы, которые, отправляясь куда-нибудь верхом, всегда заплетала в косу. Значит, она все-таки спала, даже не разувшись! Такого с ней еще не бывало. Она спустилась к воде умыться. Мужчины по-прежнему ее вроде бы не замечали. У нее мелькнула мысль, что, может быть, Робертс все же преувеличил опасность.

Ее лошади, довольно пугливой, не понравились чужие руки, она рванулась в сторону и ускакала. Джоун отправилась на поиски и вскоре потеряла лагерь из виду. Поймав, в конце концов, лошадь, она вернулась и привязала ее покрепче.

Теперь она совсем осмелела и подошла к костру поздороваться с мужчинами. Келлз сидел к ней спиной. Он не шевельнулся, не произнес ни слова, вообще ничем не обнаружил, что слышал. Один лишь Робертс отозвался на ее приветствие.

Звук его голоса поразил Джоун до глубины души; она быстро взглянула и, хотя Робертс тотчас отвернулся, успела разглядеть, что лицо у него совсем осунулось, в глазах было отчаянье. Радостное, полное надежды настроение Джоун мгновенно улетучилось. Между мужчинами что-то произошло, только она не знала. Ей снова стало страшно.

Руки и ноги вдруг налились неимоверной тяжестью. Чуть не падая, она побрела в сторону и с облегчением опустилась на камень.

Робертс принес ей завтрак, но не сказал ни слова, даже не взглянул на. Руки у него дрожали. Джоун с трудом заставила себя проглотить завтрак — она твердо знала: Потом она увидела, что Келлз и Робертс о чем-то спорят, но так тихо, что слов было не разобрать. Казалось, Робертс отчаянно чему-то противится.

Голос Келл за звучал холодно и властно. Наконец они замолкли, как будто предмет спора был исчерпан. Робертс суетливо, неловко увязав тюк, пошел за своей лошадью. Она еще прихрамывала, но, похоже, уже была в форме. Робертс заседлал ее, привязал тюк. Потом заседлал лошадь Джоун. Когда все было готово, он решительно повернулся к Джоун, как человек, который наконец готов грудью встретить давно грозящую ему смертельную опасность.

Джоун встала и направилась к лошадям, но тут же между нею и Робертсом оказался Келлз. И опять этот жуткий человек держался так, словно ее тут вовсе не. Он прошел половину лагеря и остановился футах в пятнадцати перед Робертсом. Робертс отпустил поводья и выпрямился.

Это был самый смелый жест из всех, что он до сих пор себе позволял. Выраженье лица его изменилось. Джоун затрепетала от страха.

Вот, значит, в чем. На миг сердце у нее перестало биться. Дрожа всем телом, затаив дыхание, она уставилась на мужчин, ставших вдруг средоточием мира. Это все так, словесная перепалка, подумала Джоун. Она понимала, что Робертс хладнокровно и неуклонно идет навстречу тому, чего ожидал с самого начала. А о чем говорил голос Келлза? Человек этот, казалось, по-прежнему был спокоен, доброжелателен, любезен.

Робертс ничего не. Я таких вещей не забываю. А теперь подумай и бери след. Руки у него дернулись. От Джоун не ускользнуло напряженное внимание бледно-серых глаз, следивших за Робертсом — его лицом, взглядом, руками. Ты прекрасно знаешь, что получишь. А какая в нем слышалась сила, какая самоуверенность!

Воспользуйся возможностью, которую я тебе даю. А с нами шансов у тебя никаких. И что тебе с того, будет у вас одной девушкой больше или меньше? Это я давно понял, еще там, на приисках. Но все же ума не приложу, как ты можешь стоять тут и говорить, вроде как джентльмен, когда ты знать не знаешь, что такое настоящий мужчина… Отпусти ее, не то я… я буду стрелять!

У меня у самого взрослая дочка. Может, и ей когда понадобится, чтоб настоящий мужчина защитил ее от такого… такого, как ты, Джек Келлз! Однако пыл и страсть Робертса не возымели никакого действия, разве что по контрасту еще ярче выступила непонятная жестокость натуры Джека Келлза.

Все это время Джоун стояла, словно завороженная стремительной перепалкой между своим защитником и губителем. Но тут ее охватил панический страх. Ей приходилось раньше видеть драки, но до убийства дело никогда не доходило. Обезумев от ярости, Робертс, как загнанный волк, изготовился к прыжку. Он весь затрясся и, пригнувшись, выбросил вперед руку. Джоун в ужасе закрыла глаза, заткнула уши и, стремительно повернувшись, бросилась бежать.

И тотчас в ушах у нее глухо прогремел выстрел. Глава III Джоун бежала, спотыкаясь о камни и сучья. Глаза застилала темная пелена, душу леденил ужас. Она уходила все дальше в глубь кедрача, как вдруг кто-то схватил ее сзади.

Чьи-то руки змеиными кольцами обвились вокруг тела. Ей стало дурно, но падать в обморок было. Отчаянным усилием она высвободилась и обернулась. Перед ней стоял человек по имени Билл. Он сказал что-то нечленораздельное. Джоун отшатнулась и прильнула к корявому стволу сухого кедра, пытаясь побороть нахлынувшую слабость, почти осязаемый холодный беспросветный ужас.

Когда туман в глазах рассеялся, она увидела Келлза, он подходил, ведя в поводу лошадей — свою и. Джоун обдало жаром, но тут же смятенный мозг напомнил ей о Робертсе. Келлз пристально посмотрел на. Не сделай я этого, он бы кого-нибудь ранил. Он вернется в Хоудли и передаст вашим родным, что вы живы и находитесь в полной безопасности.

Если вы собрались ехать на границу, то должны знать, что быть там в безопасности можно только со. Он снова бросил на нее острый взгляд серых глаз — ясных, прозрачных, как хрусталь; в них не было ни холодности, ни темноты — они не выражали. Рано или поздно ваши золотоискатели обязательно найдут жилу. А мне тоже надо на что-то жить. Говоря это, Келлз подтягивал подпругу у ее седла.

Его голос, манеры, приветливая улыбка на умном лице, казалось, говорили о его искренности, и, если бы не глаза, Джоун вполне бы ему поверила. Пока же сомнения ее не покидали. Она помнила, как охарактеризовал этого человека Робертс.

И все же понемногу стала успокаиваться. В панику ее ввергли мысли о Робертсе, о том, что его убили. Теперь же, узнав, что Робертс только легко ранен, что жизнь его вне опасности и он может спокойно вернуться домой, она перестала тревожиться, и настроение у нее поднялось настолько, что она не дрогнув приняла все случившееся. Грубый гогот парня резанул Джоун слух, хотя она уже давно привыкла к тупицам, которых смешили самые плоские шутки.

Вам понадобятся все ваши силы. Поэтому советую вам спокойно ехать за мной и не пытаться бежать. У вас все равно ничего не выйдет. Джоун села на лошадь и поехала за. Раз она оглянулась, в надежде увидеть Робертса и помахать ему на прощанье. Но возле лагеря была только оседланная лошадь Робертса, да Билл, сгибавшийся под тяжестью тюка.

Вскоре лес стал гуще, и лагерь пропал из виду. Тогда Джоун посмотрела вперед, ей хотелось выяснить, что представляет собой лошадь Келлза — сама она всю жизнь провела среди лошадей и знала в них толк. Келлз ехал на крупном мускулистом жеребце, наверняка очень резвом и выносливом.

Ее лошадке от такого не уйти. И все же норов самой Джоун позволил бы ей при первом же удобном случае сделать попытку к бегству.

Наступило ясное розовое прохладное утро. В воздухе разлился сухой сладковатый аромат. При их приближении с полян испуганно уносились белохвостые олени. Подошвы ближних холмов скрывались в тени обрывистых черных склонов серогорбых сверкающих хребтов.

В голове Джоун, быстро сменяя друг друга, мелькали странные мысли, боролись противоречивые чувства. Но это же совершенно невероятно! Ее не покидал страх перед безвестными опасностями. Тщетно пыталась она забыть слова Робертса: Джоун знала, что хороша собой, только до сих пор никаких неприятностей от этого не.

А уж представить себе, что ее красота — как вообразил Робертс — способна затронуть Келлза, было бы и вовсе абсурдно: Келлз и не глядел-то на. Такие, как он, жаждут только золота. И Джоун стала прикидывать, какой он может заломить выкуп, как дяде собрать такую сумму и насколько вероятно, что им в самом деле удастся напасть на богатую жилу.

Потом ей вспомнилась мать, умершая, когда Джоун была еще совсем маленькой. Незнакомая сладкая грусть защемила ей сердце и тут же прошла. Джоун представила себе дядю — высокого, крепкого, здорового старика, его раскатистый смех, его доброту, привязанность к племяннице, его непоколебимую веру, что скоро — совсем скоро — он нападет на богатую жилу.

Какую бучу он устроит в поселке, узнав, что ее похитили! Как поднимет на ноги всех и вся! И все же, подумала она, найдутся в поселке и такие, что даже обрадуются, потому что те несколько молодых женщин, которые жили в лагере, ее искренне ненавидели; да и парни без нее будут поспокойнее.

Тут она вдруг вспомнила о Джиме Кливе, виновнике всех ее бед, о котором совсем забыла. Теперь она думала о нем. Как приятно вспоминать, что он подрался из-за нее и даже ничего ей не сказал. Пожалуй, она его недооценивала. И ненавидела только потому, что он ей нравился. А может, и больше, чем нравился. Эта мысль се поразила, но, вспомнив его поцелуи, она снова вспыхнула от возмущенья. Если бы она и не питала к нему неприязни, то теперь-то уже обязательно должна.

Никчемный парень, посмешище всего поселка, бегал за ней, как собачонка, а держался так, что другие ее поклонники и друзья считали, будто он ей нравится и она просто вываживает его на длинном поводке. Теперь же все выглядело. Да, он переступил границы приличия.

Запугал ее, грозя сделать что-то ужасное. Из-за этого она поехала за ним, из-за этого попала в такую страшную передрягу. Где же он теперь? И тут ее поразила мысль о том, что может произойти. Джим отправился на границу с безумной затеей разыскать Келлза, Гулдена и прочих головорезов, разбойничающих в этих глухих бездорожных местах. Он, конечно, сделает все, что наобещал.

И тут вдруг появится она, причина всей сумятицы, пленницей пресловутого Келлза! Ее везут в дикий приграничный мир, в котором Келлз и Джим Клив неминуемо встретятся, и Джим увидит ее в руках Келлза. Вот тогда-то и начнется ад! Мысль о таком обороте дел как громом поразила ее, снова ввергнув в отчаянье.

Однако, как ни странно, в мысли этой было и нечто притягательное. По телу прошла волна дрожи, но не от страха. В душе Джоун нарождалось что-то новое, о чем она раньше и не подозревала. Она вдруг поняла, что, несмотря на страх, она рвется навстречу опасности, риску, и со стыдом, недоуменно, вглядывалась в эту только что открывшуюся ей незнакомую сторону своего характера. А тем временем, пока у нес в голове мысли стремительно сменяли друг друга, пролетело утро, остались позади многие мили подъемов и спусков.

Перед нею открылся зеленый проход в каньон с отвесными желтыми склонами, который вел в глубь гор. Келлз остановился на покрытом густой травой берегу неглубокого ручья. Здесь мы сделаем привал, дадим отдых лошадям. Должен сказать, вы — молодец.

За утро мы отмахали миль двадцать. Вход в каньон закрывали буйно разросшиеся цветущие кустарники. Место было изумительно красиво. Берега ручья поросли ивами, ольхой и осиной. На другой стороне тянулся пышный луг. По склону через ельник карабкалось что-то бурое — верно, они спугнули оленя или медведя. Только оказавшись на земле, Джоун ощутила, как ломит у нее ноги, и с наслаждением их распрямила. Взглянув на оставшуюся позади долину, она увидела у подножья ближайшего холма тех двоих, что оставались в лагере с вьюками.

Жизнь научила Джоун наблюдательности: Вниманье ее перешло на Келлза — она стала смотреть, как он расседлывает лошадей. Жилистый, сильный, он двигался легко и проворно. Спереди у него раскачивался большой голубоватый ствол револьвера, и Джоун почему-то никак не могла оторвать от него глаз. За черным изгибом рукояти ей виделась крепко сжимающая его рука. Не стреноживая лошадей, Келлз похлопал своего гнедого по крупу и повел к ручью на водопой; ее лошадка последовала за.

Лошади напились, вскарабкались по камням на противоположный берег и принялись кататься по траве. Подошли те двое с поклажей. Она посмотрела на подошедших мужчин; никакой лишней лошади с ними не. Странно, подумала она и решила, что у нее не все в порядке с головой. Мужчины снова развели костер и стали готовить еду.

Билл и Холлоуэй теперь без умолку болтали, а когда Келлз не видел, исподтишка посматривали на Джоун. Холлоуэй сидел, насвистывая мелодию дикси. Келлз спустился к ручью. Билл воспользовался его отсутствием и стал бесстыдно разглядывать Джоун. Та, сделав вид, будто ничего не замечает, отвернулась и засмотрелась на горы. Только меня не обдуришь.

Вернулся Келлз с ведром воды. Те оглянулись с нарочито невинным видом. По ответу можно было судить, как мало нужно этой дикой вольнице, чтобы вспыхнуть и все смешать. Вот Билл и растаял. Что ж теперь поделаешь? Парень-то что кремень был, а тут — на. Келлз не удостоил его ответом и продолжал делать свое.

Джоун увидела его глаза, и они опять ее поразили. Ей стало казаться, что это вовсе не глаза, а два серых кружка, две пустые дырки; в них ничего не видно, и все же там таится нечто ужасное. Шли последние приготовления к обеду. Билл и Холлоуэй еле двигались.

Наконец все было готово. Мужчины ели жадно — свежий воздух и долгий путь сделали свое. Джоун сидела в сторонке на берегу ручья. Насытившись, она растянулась в тени ольхи. Над ней скользнула какая-то тень — высоко над обрывом каньона парил орел. Понемногу ее охватила дремотная истома, она прикрыла глаза: Уж лучше бы ехать. Только этим людям торопиться некуда.

Вот и Келлз еле двигается. Всем им нечего делать со временем, кроме как тратить его впустую. Джоун постаралась побороть в себе желанье куда-то спешить, что-то делать. От лишней суеты проку не. Но смириться со своей участью она тоже не могла. Надежда на благополучную развязку стала слабеть. Надвигалась беда, казалось, все висит на волоске. Топот и фырканье лошадей вернули ее к реальности. Мужчины уже упаковывались и седлали лошадей. За весь день Келлз говорил с ней всего два раза, и Джоун была признательна ему за молчание, хотя и не понимала, чем оно вызвано.

Вид у Келлза был озабоченный и никак не соответствовал любезному выражению лица. Келлз казался мягким, добродушным, и говорил сдержанно, от него веяло дружелюбием. Однако Джоун уже понимала, что он совсем не то, чем. Его явно что-то беспокоило, но не совесть, а скорее всего новые планы, захватывающие замыслы, требующие размышления. Наверно, он думает о выкупе, о золоте, решила Джоун. Когда все было готово, Джоун встала. В эту минуту у Келлза заартачилась лошадь.

Билл подвел Джоун ее лошадку и, передавая поводья, случайно чуть коснулся ее пальцев. Этого оказалось достаточно, чтобы он тут же схватил ее за руку. Еще ничего не понимая, она вырвала руку. И увидела, как его загорелое лицо заливает волна краски. Билл снова потянулся к ней и провел рукой по груди. Жест был инстинктивный, как у животного.

Парень ни о чем не помышлял. Джоун прекрасно понимала, что он просто не мог удержаться: И все же с отвращением отпрянув, она вскрикнула. Тут же сбоку послышались быстрые шаги и странный свистящий звук — кто-то с шумом втянул воздух. С ловкостью и проворством дикого зверя Келлз прыгнул вперед и оказался между.

Выхватив револьвер, он рукоятью изо всех сил ударил Билла в лицо. Тот упал как подкошенный, обмякший, с зияющей кровавой раной во лбу.

Келлз постоял над ним и медленно опустил револьвер. Джоун испугалась, что он выстрелит. Он ничего мне не сделал! От его прикосновения по телу се словно прошел электрический разряд.

Келлз нисколько не изменился в лице, но глаза его были страшны. В самой глубине серых кружков вспыхивали странные красные блики. Идите по ней в глубь каньона. Пробежав мимо Холлоуэя, который замер с раскрытым ртом, она спустилась к ручью и по камням перешла на другую сторону. Там сразу нашла тропу и, не обернувшись назад, пустилась в путь. Ей ни разу не пришло в голову спрятаться или попытаться бежать.

Она слепо повиновалась, не в силах сопротивляться чужой воле. Раз до нее донеслись громкие голоса и пронзительное ржанье лошади.

Тропа отклонилась от левого склона и пошла вдоль берега шумного ручья. Вдруг ей показалось, будто прозвучали выстрелы, она испугалась, но полной уверенности у нее не было, и она остановилась, прислушиваясь. Однако в ушах раздавалось лишь журчанье быстрого ручья, да шелест ветра в ельнике. До нее вроде бы стал доходить смысл поступков Келлза.

Только был ли он движущей силой? Все, что касалось этого человека, вызывало сомнение. Громкий окрик заставил ее остановиться и оглянуться. По тропе трусили две вьючные лошади, сзади ехал Келлз, ведя на поводу ее собственную.

Тех двух парней с ним не. Келлз быстро нагнал ее, и ей пришлось сойти с тропы, чтобы пропустить вьючных животных. Она опять беспрекословно повиновалась и тут же, собравшись с духом, прямо спросила: На миг пронзительные серые глаза испытующе посмотрели на нее и тотчас скользнули в сторону.

Этот взгляд сразу подсказал ей, что крылось за его словами: Конечно, это было всего лишь подозрение, и лицо ее сказало ему, что подозрение совершенно беспочвенное. Джоун тут же пришло в голову, что, если она притворится, будто не понимает его намерений, если станет разыгрывать невинность и невежество, ей удастся выстоять в неравной схватке с этим непонятным человеком.

И она решила попытаться, призвав на помощь всю свою женскую интуицию, ум и хитрость.

познакомится девушкой в поселке пограничный

Ведь Келлз человек образованный, хотя и ставший преступником, отщепенцем. Может быть, где-то глубинах его души сохранилась память об иной жизни. Может быть, ее удастся расшевелить.

И Джоун решила, что надо постараться лучше его понять, выяснить его истинные намерения — тогда ей будет легче ему противостоять. Не отставайте от. Джоун выехала на тропу. Смех Келлза все еще раздавался у нее в ушах.

В нем, похоже, звучала насмешка… Или это только плод ее воображения? Можно ли верить хотя бы единому его слову? Джоун почувствовала, что бессильна понять его, бессильна предугадать свою судьбу.

Они ехали по типичному для этого хребта каньону. Тропа, вьющаяся меж желтых стен, была почти ненаезженная. Джоун не могла разглядеть на ней ничего, кроме следов пум и оленей.

В зарослях колючих кустарников то и дело раздавался шум и треск — там бродили дикие животные. С тропы, не спеша, разбегались испуганные кролики и куропатки. Наконец Келлз и Джоун проехали старую полуразвалившуюся бревенчатую хижину — когда-то в ней, наверное, ютились старатели или охотники.

Однако Келлз поехал дальше в глубь каньона. Джоун заметила, что желтые стены поднимались все выше, деревья росли все гуще, ущелье расширялось. На каком-то повороте одна из вьючных лошадей, похоже, непривычная к ноше, в первый раз оказалась целиком в поле зрения Джоун, и та вдруг увидела, что она напоминает ей какую-то другую, хорошо знакомую лошадь. Конечно, не лошадь Келлза, не лошадь Билла — их Джоун почти и не видела.

Ей сразу бросилось в глаза, что это явно не вьючное животное: Джоун стала присматриваться, и вдруг ее словно громом поразило — лошадь-то больше всего похожа на жеребца Робертса! У нее перехватило дыханье, снова поднялся холодный липкий страх. Она закрыла глаза и попыталась представить себе ту лошадь: Не успела Джоун припомнить что-либо еще, как поняла, что сейчас, сию минуту, все это найдет у идущего впереди жеребца. Она боялась открыть. Ей показалось, что три приметы совпадают, и она все еще надеялась, что ошибается.

Но тут лошадь, осторожно выбирая дорогу, обратилась к ней мордой. На темной шерсти явственно проступала светлая поперечная полоска! Джоун сразу ее признала. Значит, Робертс вовсе не едет сейчас домой. Такое простое и страшное свидетельство! Оправдались самые мрачные предчувствия Робертса.

У Джоун закружилась голова, к горлу поднялась тошнота. Она покачнулась, но все же последним усилием воли заставила себя удержаться в седле. Она сражалась со своим страхом, как с диким зверем. Вцепившись обеими руками в луку седла, закрыв глаза, она предоставила своей лошадке выбирать дорогу, а сама изо всех сил старалась не поддаться панике от ужасного открытия, не позволить ей окончательно раздавить.

Пока Джоун боролась с тошнотворной слабостью, ум ее успел вникнуть в ситуацию, как та ей теперь виделась. Она поняла Келлза, догадалась о собственной плачевной участи. Как это получилось, она не знала, только никаких сомнений у нее больше не. Была реальность, ясная, беспощадная, неотвратимая. Зачем ему понадобилось обманывать ее, как ребенка? Все разговоры о выкупе были сплошным враньем.

Как и утверждение, будто бы он расстался с Биллом и Холлоуэйем из-за того, что не хотел делить с ними выкуп. Сама мысль об этом пресловутом золоте казалась теперь просто смехотворной.

С самой первой минуты Келлз хотел только ее; пытался заставить Робертса ее бросить, а когда это не удалось — убил его; потом избавился и от своих двух сообщников — теперь-то Джоун понимала, что тогда действительно слышала выстрелы. Замысел Келлза, выношенный в глубине его темной души, стал, наконец, вырисовываться. Джоун ясно видела свою судьбу, жалкую, горше судьбы рабыни, горше смертных мук — самую страшную судьбу, что может выпасть на долю женщины. Ее снова потрясла реальность всего случившегося: И ей самой, и ее родным и друзьям казалось, что в далеком горном поселке они жили в полной безопасности, вполне счастливо, трудились, верили в добро и не придавали значения слухам о таких вот вещах.

А теперь это произошло с ней самой. Реальность похищения и того, что за ним должно последовать, подействовало на ум и волю Джоун, как грубый удар острых шпор. Она обязана победить его, одолеть любым способом, убить — или погибнуть. Она не из тех, кого какой-то головорез может затащить в горное логово и сделать своей игрушкой. Страх и ужас добрались до глубины ее души и отомкнули там силы, о которых она и не подозревала: Она больше ничего не боялась.

Она не слабее этого человека. Теперь она женщина, а не беспечная юная девица, которая смутно грезила то о делах давно минувших дней, когда ее самой еще не было на свете, то о немыслимых приключениях, ожидавших ее в будущем. Она познала ярость и ненависть, оскорбленная женская гордость воспламенила ее дух. Глава IV До самого конца каньона Джоун старательно не давала Келлзу случая поймать ее взгляд — пока у нее не появилась полная уверенность, что глаза больше не выдадут ее, что Келлз не догадается о происшедшей в ней перемене.

Путь становился все труднее. Крутые подъемы и спуски поглощали все ее внимание — приходилось думать только о лошади да собственной безопасности.

Келлз повел ее через заваленный глыбами камня горный хребет. Одна другую сменяли бесконечные скалистые террасы. Джоун то и дело приходилось спешиваться и вести лошадь на поводу. Из зарослей, окружавших редкие прогалины, за людьми украдкой следили звери — то ли волки, то ли лисицы.

Вокруг вздымались темные горные вершины. Наконец Келлз снова стал спускаться. Он ехал зигзагами по выветрившимся склонам, через заросшие кустарником террасы, все ниже и ниже, к новым каньонам.

Перед ними, сверкая в лучах заходящего солнца, высилась одинокая гора. Тут и закончился самый долгий в жизни Джоун дневной переход. Миля за милей карабкались они то вверх, то вниз, углубляясь все дальше в горы. В голове у Джоун все перемешалось: Она потеряла всякое представление о том, откуда и куда они ехали. Место, где Келлз остановился, поразило ее невероятной дикой красотой — такого она в жизни еще не видывала. Это было начало каньона — узкая ложбина с низкими стенами, сплошь заросшая высокой густой травой, ивами, елями и пихтами.

Из-за деревьев, навострив длинные уши, на людей с доверчивым любопытством смотрели олени. Трава то и дело приходила в движенье — там в глубине разбегались в разные стороны какие-то мелкие зверьки.

Под огромной пихтой, вершиной доходящей до края стены, Джоун увидела небольшую бревенчатую хижину без двери. Некоторые бревна желтели срезами, значит, построили ее совсем недавно.

Знакомства в Ольге (Приморский край)

Хижина не походила на лачугу охотников и старателей, которые Джоун встречала, разъезжая по горам с дядей. Все это она отметила, бросив лишь один быстрый взгляд. Келлз спешился и подошел к. Она открыто, хотя и не очень прямо, посмотрела на. И ни разу не заныть! О нем знает всего несколько человек. Здесь я и буду вас держать. Джоун без труда поняла скрытый, едва замаскированный смысл его слов; он стоял и откровенно ее рассматривал. Столько ему никогда не набрать! Он помог Джоун сойти с лошади.

Затекшие руки и ноги ее почти не слушались, и она позволила Келлзу снять ее с седла. Келлз сделал это очень осторожно, как полагается джентльмену, и первая тяжкая минута мучительного испытания благополучно миновала. Джоун поняла, что интуиция ее не обманула, что она на верном пути. Похоже, что, хотя Келлз был, да, конечно, и оставался негодяем из негодяев, присутствие девушки, какие бы оно не будило в нем инстинкты, не могло не вернуть его в то прошлое, когда, живя иной жизнью, он был и совершенно иным человеком.

И то, как он сейчас обошелся с Джоун, произошло также непроизвольно, как и грубый жест Билла. Эта мелочь, это хрупкое звено, все еще связывавшее Келлза с прошлым, с тем временем, когда он принадлежал к другому обществу, воодушевило Джоун, показало, как вести ей свою трудную игру.

Келлз не то не расслышал ее слов, не то пропустил мимо ушей; стоя перед ней, он оглядывал ее с ног до головы. Потом придвинулся ближе, будто хотел помериться с ней ростом. Вы мне выше плеча. Вы прекрасно сложены — высокая, гибкая, сильная. Вы похожи на одну индианку, которую я когда-то знал… Вы знаете, что вы очень красивы?

Мои друзья не решаются говорить мне такие комплименты. А от вас, похоже, мне их придется выслушивать. Вот уж не ожидала ничего подобного от Джека Келлза из пограничного легиона! Откуда вы взяли это название? А как вас зовут?

Знакомства в Пограничном: поиск серьёзных отношений, спутника жизни и второй половики

Робертс вас называл… Услышав это имя, Джоун похолодела, внутри у нее все сжалось, но она этого никак не обнаружила и, глазом не моргнув, ответила: Его тяжелые властные руки легли ей на плечи. Келлз повернул ее лицом к. Она снова поймала его пристальный взгляд, странный, похожий на холодный отблеск солнца на льду.

Нельзя отводить глаза, сказала она. Начиналось самое ответственное испытание. Она готовилась к нему все долгие часы пути, собирая в кулак волю, изгоняя из души все, что там было мягкого, чувствительного; теперь, мысленно помолившись, она быстро заглянула ему в глаза — два окна в серую бездну ада.

познакомится девушкой в поселке пограничный

Она смотрела в пустую пропасть, в его черную, ничем не прикрытую душу, и глаза ее выражали только робкий испуг ничего не подозревающей невинной девушки. Вы знаете, зачем я вас сюда привез? Только боюсь, вам придется отвезти меня домой без всякого выкупа. Я же не виновата, что у дяди не хватит золота на выкуп! Келлз сильно тряхнул. Лицо у него помрачнело. Сделав вид, что хочет показать характер, Джоун попыталась вырваться, но он еще крепче сжал. Джоун часто принимали за совсем юную девицу, даже за вытянувшуюся девочку.

Подлинный ее возраст выдавала только развитая фигура. Но губы ее, всегда ненавидевшие ложь, даже не дрогнули.

Она презрительно вздернула подбородок и ничего не ответила. Семнадцать лет и такие формы! Любой желающий мог поупражняться в разборке и сборке автомата Калашникова — на время. Впечатлениями о выставке поделился ученик 9 класса Василий Степашин: История института очень интересная.

Хочу поступить в пограничные войска. Многих парней и даже девушек привлек интерактивный тир. Меткость оценивали сегодняшние курсанты-пограничники. И с самого детства я знал, что стану пограничником.

Потому что защита границы в нашем поселке — это основная задача. Оружие, военная служба, настоящая мужская работа — это во все времена притягивало парней. Во время учебы курсанты-пограничники находятся на полном государственном обеспечении и получают зарплату. После окончания никто не останется без работы, сохранилось распределение.

Причем, чем дальше регион, тем выше заработок. А их, как правило. Сегодня социальная значимость воинской службы растет, государство заинтересовано в подготовке специалистов военных профессий и поддерживает военнослужащих. Он отметил, что главным своим приобретением за время учебы в вузе считает умение ответственно относиться к делу и системно подходить к решению всех задач. Без этих компонентов и безграничной любви к Родине охранять государственную границу практически невозможно, — рассказал начальник пограничного управления.

Вечером на центральной площади Брянска — Площади Партизан собрались все жители города. Голицынцы устроили представление для более широкой аудитории. В рамках концертной программы, посвященной Дню России, выступили хор и духовой оркестр, группа рукопашного боя, вокально-хореографический ансамбль.

Профориентация в действие На второй день акция продолжилась в городском доме культуры города Трубчевск. К организаторам мероприятий также присоединились заместитель губернатора Брянской области Климов М.

На площади летия Трубчевска жителей и гостей города встречал военно-духовой оркестр института под управлением военного дирижера Кубицкого Д. Кульминационным моментом мероприятия стала большая концертная программа, которая прошла в зале районного Дома культуры.